Продолжу тему политической культуры девяностых/нулевых, которую я уже поднимал ранее в своём автобиографическом посте. Советую сперва прочитать его для погружения в мой лор.

Должен сказать — сейчас я плохо себя чувствую психически и писать мне немного тяжело. Но возможно это подходящее состояние для того, чтобы погружаться в свои травмы. Многие из которых были получены как раз в 90-е.

В девяностые годы моя семья была настроена «демократически». Политизировался я рано. С первых лет, что я себя помню, я был против возвращения коммунистов к власти.

Я много смотрел ТВ вместе с дедом. Скорее всего я даже застал прямые трансляции со Съезда народных депутатов СССР, но не могу их помнить в силу младенческого возраста.

Во время кризиса 1993-го года я, как и моя семья, поддерживал Ельцина. Я даже рисовал какие политические плакаты для митинга, но мои родители на него так и не пошли.

Задаюсь сейчас вопросом, почему мои родственники были против коммунистов и за Ельцина?

Я давно обещал сделать пост про девяностые.

И вот какое-то время назад меня спросили «встречался ли я когда-то с гопниками?»

:))))))))

Постараюсь ответить на этот вопрос и заодно рассказать про 90-е.

На самом деле девяностые — это один из лучших периодов в моей жизни. Просто по причине того, что я был мелкий и многие ужасы жизни меня ещё не касались. 90-е могли бы и без оговорок быть лучшим временем моей жизни, если бы моя семья была чуть более адекватной психологически.

Но когда я сейчас вспоминаю девяностые, то меня охватывает волна отвращения. Если честно, для меня просто конец 90-х и начало нулевых слились в нечто одно. Нечто одно мерзкое, отдающее мертвечиной и скотобойней.

Быть верующим, тем более, верующим с рождения, — это потрясающе странный опыт.

Теперь, когда я, кажется, окончательно изгнал Бога из головы, по крайней мере, Бога как фигуру, я могу это оценить. Насчёт полного изгнания других различных атавизмов веры я не уверен.

Я помню моменты, когда я начал сомневаться в Вере, но я не помню момента, когда я стал верующим. Бог существовал в моём сознании примерно как Мама и Папа, с самого начала становления моей психики. Тут, конечно, заслуга моей набожной бабки. Не проходило ни дня без слов о Боге и молитвы, с моего самого-самого раннего детства.

Мать с отцом были на работе, в детский сад я не ходил, и воспитывали меня, в ранние годы, дед да бабка. В квартире был красный угол, в котором, ни много ни мало, стояли ещё дореволюционные семейные иконы. Так что вера присутствовала в жизни ещё и материально.

Я не помню было ли у меня, ребёнка-дошкольника, какое-то представление о внешнем виде Бога, но я точно помню, что я ощущал его как реальную фигуру, члена семьи. Более того, он казался мне самым старшим в семье. Другие члены семьи не обладали способностью видеть всё сущее, читать мысли, давать удачу и карать после смерти.

То, что моя бабка была религиозной — это полбеды, а может даже и не беда вовсе. Беда то, что она была очень тупым, ограниченным, злым и извращённым человеком. Уровень её знаний о православии был меньше чем у младшеклассника, читавшего «Библию для детей». Она же Библию не читала ни в каком виде. Её представления о вере были смесью услышанного в довоенной деревне, разговоров с другими бабками и, максимум, коротеньких брошюр, которые стали появляться на излёте Советского Союза.

Она даже нечасто бывала в церкви. Хотя иногда брала меня с собой. Зато она любила некоторые ритуалы и правила. Каждую ночь мы читали «Отче наш». Причём её вариант был чем-то средним между церковнославянским и синодальным переводом. Мой мозг постоянно отказывался это учить и я часто забывал слова. Она писала всякие «записки» в церковь, часто молилась, комментировала ситуации с точки зрения своих представлений о вере и старалась ей следовать.

Люди создают Бога по своему образу и подобию, и бабкин Бог был ужасен. Но я не буду на этом останавливаться, про бабку и её хорроры я напишу отдельно в рамках опыта автобиографии.