Быть верующим, тем более, верующим с рождения, — это потрясающе странный опыт.

Теперь, когда я, кажется, окончательно изгнал Бога из головы, по крайней мере, Бога как фигуру, я могу это оценить. Насчёт полного изгнания других различных атавизмов веры я не уверен.

Я помню моменты, когда я начал сомневаться в Вере, но я не помню момента, когда я стал верующим. Бог существовал в моём сознании примерно как Мама и Папа, с самого начала становления моей психики. Тут, конечно, заслуга моей набожной бабки. Не проходило ни дня без слов о Боге и молитвы, с моего самого-самого раннего детства.

Мать с отцом были на работе, в детский сад я не ходил, и воспитывали меня, в ранние годы, дед да бабка. В квартире был красный угол, в котором, ни много ни мало, стояли ещё дореволюционные семейные иконы. Так что вера присутствовала в жизни ещё и материально.

Я не помню было ли у меня, ребёнка-дошкольника, какое-то представление о внешнем виде Бога, но я точно помню, что я ощущал его как реальную фигуру, члена семьи. Более того, он казался мне самым старшим в семье. Другие члены семьи не обладали способностью видеть всё сущее, читать мысли, давать удачу и карать после смерти.

То, что моя бабка была религиозной — это полбеды, а может даже и не беда вовсе. Беда то, что она была очень тупым, ограниченным, злым и извращённым человеком. Уровень её знаний о православии был меньше чем у младшеклассника, читавшего «Библию для детей». Она же Библию не читала ни в каком виде. Её представления о вере были смесью услышанного в довоенной деревне, разговоров с другими бабками и, максимум, коротеньких брошюр, которые стали появляться на излёте Советского Союза.

Она даже нечасто бывала в церкви. Хотя иногда брала меня с собой. Зато она любила некоторые ритуалы и правила. Каждую ночь мы читали «Отче наш». Причём её вариант был чем-то средним между церковнославянским и синодальным переводом. Мой мозг постоянно отказывался это учить и я часто забывал слова. Она писала всякие «записки» в церковь, часто молилась, комментировала ситуации с точки зрения своих представлений о вере и старалась ей следовать.

Люди создают Бога по своему образу и подобию, и бабкин Бог был ужасен. Но я не буду на этом останавливаться, про бабку и её хорроры я напишу отдельно в рамках опыта автобиографии.

В общем, Бог был для менее не менее реален чем Ельцин или Киркоров. Их я тоже лично не видел, но все как-то признавали, что они есть. Ельцин был за главного. Бог ещё выше.

Уже в раннем детстве у меня копилось раздражение на Бога. Я и родителей то не всегда слушался и мог огрызаться. Но от родителей я мог спрятаться, родителей я мог обмануть, и родители не поместили бы меня вечно вариться на огне, даже при желании. Бог казался вездесущим и всемогущим, максимально контролирующим.

В детстве, в ванной, я часто пытался как можно дольше просидеть в как можно более горячей воде. Вы уже поняли зачем. Это была пробная версия мук в адском котле. У меня не получалось. И от этого я злился ещё больше.

Я бы хотел закончить с автобиографической жестью и перейти к философии, но сложно не упомянуть ещё пару моментов. Бабка довольно часто, высказываясь о моём нормальном детском поведении, говорила в духе: «в тебе бесы сидят!». Хуже всего — это был не речевой оборот, я думаю. Я сам начинал верить, что во мне сидят бесы. Я мог смотреть в зеркало и думать: «а где же именно во мне сидят бесы?». (немного я писал об этом в обзоре на книгу об ОКР)

Конечно, и бабка, и её Бог, начинали меня бесить всё больше с возрастом. В детстве я увлекался различной «уфологией» (инопланетяне, «секретные материалы» и т.п.), но даже в уфологии я стремился анализировать явления естественнонаучно. Бога я тоже пытался понять материалистически. У меня была мысль, что если Бог и существует, то, возможно, это какой-то инопланетный сверхразум или что-то такое. Он может и создал людей и даже нашу Вселенную, но его существование и поведение можно научно объяснить.

Так что… Мне пришла в голову… Идея… Убить Бога. Мне было что-то ~десять с небольшим(?) лет. Если что-то существует, то это можно и разосуществить, правильно? Мне виделась флотилия космических кораблей Человечества, которая находила и какими-нибудь лазерами и бластерами уничтожала Бога. Окончательная победа Разума, Прогресса и Свободы над иррациональными правилами, контролем и Традицией. Ума не приложу откуда ребёнком я взял такой дух Просвещения. Помню, что когда я уже в молодости читал «Потерянный рай» Мильтона, где Сатана использует против Бога артиллерию, то просто жуткой кайфовал.

Но я боялся, что Бог может прочитать мои мысли и наказать меня за это. А потом мне становилось стыдно за этот страх. И так по новой. В какой-то момент во мне разразилась финальная битва между бесами и божьим духом. В ещё, кажется, средней школе я решил, что нагрешил достаточно, чтобы пойти на Причастие. Я помню как в раннем детстве мне давали сладкое вино, но сейчас им бы я не отделался. Нужно было всё рассказывать какому-то попу, и мне эта идея крайне не нравилась.

Я много обсуждал религию и философские вопросы со взрослыми, но редко находил у них ответы. А Библию я, если честно, ленился читать в детстве, начало там казалось жутко скучным. И вот я пришёл к мысли, которой во многом придерживаюсь до сих пор. К чему-то вроде каузального детерминизма. Я в детстве не знал о Лапласе, но если бы знал, то был бы в абсолютном восторге. Я размышлял, что если Бог сам (!) даёт человеку душу, что душа невинна изначально и преисполняется греха только в процессе жизни, то не очень понятно какие у Бога потом могут быть претензии. Душу ты не выбираешь. Где и кем родиться — ты тоже не выбираешь. Очевидно, что в некоторых условиях шансы нагрешить у тебя выше. А я видел семьи алкоголиков в деревне, да и не только. То есть для меня получалось, что Бог судит человека за то, что он получил плохое воспитание и стал злым. Хотя он этого не выбирал. Никто ничего не выбирает. Потому что детерминизм: есть только душа и жизненный опыт, больше ничего нет. По этой же причине я тогда стал заодно и противником смертной казни.

В общем на Причастие я не пошёл. И слава богу! На самом деле из этих размышлений не следовало, что Бога нет. А только лишь то, что он, если есть, просто садист, который рандомных людей отправляет на вечные муки. Атеистом я одномоментно не стал, но полностью перестал переживать насчёт своего поведения перед Богом. Он потерял в моих глазах авторитет.

А чем дальше я учился, чем больше читал научно-популярной литературы, тем больше я, конечно, становился атеистом. Я точно помню, что годам к 13 я перестал верить в Бога как феномен. Вообще, науку и Бога можно сочетать гипотетически, но это долгий отдельный разговор.

Лет в ~9 я начал сомневаться в Боге, а в ~13 я перестал в него верить.

Но это не значит, что Бог ушёл из моей жизни. Я продолжаю писать бог с большой буквы, не из уважения к нему, а потому что так он для меня продолжал выглядеть, как фигура. Когда я злился на весь мир, то я часто думал о Боге и злился на него за вселенскую несправедливость. Когда мне было больно и одиноко, то я тоже вспоминал его и хотел утешения. К 16 годам молиться я уже давно перестал, но, когда умерла моя мать, то я помню как с лютой ненавистью смотрел на иконы в нашем «красном углу». Я не верил головой в его существование, но я всё равно злился на него и продолжал предъявлять к нему претензии за эту боль. Раньше то я ещё молился за здоровье матери. Просил Бога. Это ощущалось как предательство или, даже хуже, умышленный акт убийства со стороны Бога. Может даже наказание за моё богоборчество. Иконы, однако, никак не реагировали. Бог всегда молчал.

Дальше в моих отношениях с Богом ничего существенного не происходило долгое время. Я не верил в него рационально, но продолжал ощущать его присутствие, вернее ощущать присутствие его отсутствия. Всё меньше с годами, но, тем не менее… Главный всемогущий, но главный отсутствующий родитель.

Следовало бы рассказать немного о моём увлечении в ~20+ лет различными ересями, гностицизмом и идеями Нового Завета (без религиозной веры в это). Внезапно, да. Но я расскажу об этом, наверное, уже в посте, посвящённом моим отношениям с Человечеством (тоже с большой буквы). У меня даже есть татуировки с цитатами из Евангелия от Матфея (да, я знаю, что это грешновато).

Перейду сразу к последнему чек-поинту. Годам к ~27 я к окончательно перестал верить в Бога и ощущать его. Он стал просто христианский «бог», с маленькой буквы. В 26-27 лет у меня был неимоверно острый суицидальный кризис и я вот сейчас не могу вспомнить, обращались ли тогда мои мысли к Богу или нет. Кажется, что уже нет. В любом случае после этого кризиса «Бог» точно ушёл из моей жизни (хронологически). Дальше даже в самые-самые тяжёлые моменты я не обращался к этой фигуре. Не знаю до конца с чем это было связано, возможно сказалось просто время. Если 27 лет разговаривать без ответа, то сперва просто его, ответ, перестаёшь ждать, а потом уже начинаешь, наверное, думать, нет, чувствовать, что разговаривал всё это время с иллюзией.

Тут я отдельно позже расскажу про свои отношения с идеей Человечества, которая, возможно ещё раньше заменила мне в чём-то идею бога. Мне самому надо ещё об этом подумать.

В общем, я атеист. Давно. Если душнить, то агностический атеист.

При этом я ничего не имею против людей, искренне верящих в Бога Любви и Добра. Я их очень уважаю. Но встречаются они не очень часто, если честно. Кстати, моя первая психологиня, квир-френдли, и прогрессивная в целом, была православной. Я верю, что даже в структуре РПЦ могут быть адекватные люди. Как у них это всё в одной голове умещается, я не знаю, но мне знать и необязательно.

Религиозное воспитание, скорее всего, как я не боролся с ним, влияет на меня до сих пор в чём-то и в какой-то мере. Оно повлияло на всё во мне, начиная от романтических порывов и заканчивая политическими взглядами.

Кстати, я не могу сказать, что это всегда должно быть обязательно плохо. В смысле, не у меня, а вообще. «…да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» — звучит не так уж плохо. Принципиальность, если она не переходит в догматизм, — это тоже вроде норм.

Помню, что Шаламов писал, что единственные люди, которые не скурвились в лагерях — это искренне верующие.

Ну, вот как-то так. Я бы мог написать гораздо больше, но побоюсь бога (ба-дум-тсс).